Наталья Вдовина: «Сколько мы сейчас делаем, не делала ни одна мама в истории»

У меня к себе, как к маме и не только, сейчас много вопросов. Чтобы найти на них ответы, я пытаюсь познать грани материнства.

С героиней этого интервью мы с разных планет, она – женщина с Марса. Но мне посчастливилось знать ее лично, видеть, как она общается со своими детьми, знать, как она планировала рабочий график, чтобы обязательно кормить малыша грудью. Она меня удивляет и восхищает. Знакомьтесь – Наталья Вдовина, мама троих детей, руководитель сыроварни «Лука» и других масштабных проектов.

Я: Наташа, что, на твой взгляд, отличает маму от остальных взрослых, с которыми дети проводят время? Например, в чем разница между мамой и няней, если со второй дети проводят больше времени.

Наташа: Для меня нет такого противопоставления. Сегодня есть тенденция, что мамы хотят быть не только мамами в традиционном представлении и не только хранительницами очага, но и стремятся иметь что-то личное: уход за собой, хобби, не приносящий денег, работа по найму или собственный бизнес. Я поддерживаю эту тенденцию и считаю, что мамы должны иметь личное пространство. И при этом у них, естественно, могут быть помощники: бабушки, няни, папы или старшие дети, которые справятся с уходом за младшими детьми.

Маму от не мамы отличает только набор химических и биологических процессов, которые связаны с вынашиванием, родами и формированием последующих биологических привязанностей. Как бы смешно это не звучало.

У детей с папами такого уровня связи нет, даже если папы выполняют больше функций. Нам, мамам, свыше дана безусловная связь, потому что мы в собственном теле вынашивали другого человека. При этом ребенок, конечно, может быть привязан к другим взрослым, которые проводят с ним максимум времени. Есть дети, воспитанные папами, бабушками и дедушками, но к маме они всегда испытывают любовь и понимание.

Я: Как же тогда оставаться для ребенка авторитетом?

Н: Я не должна становиться для детей авторитетом, моя обязанность – до поры до времени показать им границы безопасности. Во всем остальном они свободны. Наверняка есть много людей, которые станут для моих детей лучшим авторитетом, чем я. Это случится, когда они повзрослеют, поскольку я не могу быть экспертом во всех сферах жизни.

Я: Так…Но есть хотя бы что-то, что, в твоем понимании, можешь дать детям только ты?

Н: Я даю и дам им безусловное тепло в любой ситуации, даже если они ошиблись, если виноваты, если никто не поддержит их. Родители обнимут и поймут.

Болезнь современного общества в том, что родители пытаются решать что-то за своих детей и унижают их порой больше, чем кто бы то ни было. Делают это публично, возвышаясь, решая тем самым свои проблемы, свои комплексы. Но авторитет не вырабатывается властью или жестким указанием, что делать. Он вырабатывается любовью. У нас вообще есть только возможность любить и принимать своих детей.

Я: А вот как быть с тем, что другие взрослые вкладывают в детей что-то свое? Воспитывают их иначе. Как не конфликтовать?

Н: Расскажу на примере. У меня очень аккуратная мама, у нее все тютелька в тютельку. И одно из главных умений, которым она учит моих детей – разукрашивать не выходя за границы. Это же конец света в моем понимании! Мама знает, что я разрешаю детям раскрашивать, как они хотят, а линии – это ориентир. Но она не меняется, а я живу с этим. Потому что, во-первых, не хочу обижать маму, а во-вторых, знаю – я не уберегу детей от всех людей, с которыми у меня не совпадает мнение. Зато в моих силах объяснить ребенку, что все люди разные, и почему для кого-то важно разукрашивать четко. Так дети научатся видеть, что все люди разные, не будут переживать по этому поводу, а попытаются понять других и где-то даже подстроиться. Важно научить детей уметь договариваться, но слышать себя.

Я: Ты много работаешь, у тебя есть увлечения, о которых поговорим чуть позже, а как и когда ты проводишь время со своими детьми?

Н: Начнем с того, что я сплю со своими детьми – и это тоже время, проведенное с ними. Я могу работать за компьютером или в телефоне, пока они сидят рядом и что-то делают. Когда дети приходят из сада, я не откладываю все дела, чтобы проводить время исключительно с ними. Все органично, если есть возможность взять двоих старших детей и уехать ними в Страсбург – показать им настоящее Рождество, – я делаю это.

Каждый день я встаю в 6 утра, в 7 бужу детей, и до 8 утра мы многое делаем совместно. Я готовлю им завтрак, могу дочке сделать маску для волос. Дети в это время просыпаются, чтобы не приезжать в садик как вареные овощи. Вечером я не могу позволить себе такого, потому что обычно нахожусь в запаре: нужно и почитать, и поиграть, и покупаться, и вовремя лечь спать. Время ранних часов засыпания – самое восстановительное, поэтому я стараюсь ложиться в 11, а хотелось бы в 10 или даже раньше.

Я: Давай остановимся на играх. Как ты играешь с детьми?

Н: Вообще я не очень люблю играть. Зато мне интересно отвечать на их вопросы, наблюдать за ними. Например, если дочка просит продиктовать английский алфавит, то я пытаюсь объяснить ей, как выглядят буквы. Недавно рассказывала ей про «R», что у буквы есть щечка и ножка…А она спрашивает: «Это буква «Я» перевернутая что ли?». А я не догадалась! Но вот недавно сын заболел хоккеем, и теперь мы вечерами играет дома. Главное, спрятать малыша, чтобы шайба не выбила ему первые зубы.

Некоторые детские игры кажутся мне скучными, поэтому я стараюсь переключить внимание на то, что интересно мне. Допустим, рисую загогулину в блокноте и прошу детей пофантазировать, превратить ее во что-то другое. Люблю петь с ними песни, с удовольствием играю в города…

Я: Не раз слышала рекомендацию – хотя бы на 30 минут полностью погружаться в игру ребенка. Что скажешь на этот счет?

Н: Я против любого насилия над человеком, тем более, если он – мать. Ты не можешь включиться в игру, которая тебе совершенно неинтересна. Сделать вид – да, с удовольствием погрузиться – едва ли. Ребенок, возможно, словит фальшь, а если и не словит – зачем это? В целом, не понимаю, как можно диктовать общее правило для всех? Может быть, его придумали для какой-то массы людей, которые вообще своих детей не видят? А если образ жизни позволяет быть с ребенком в течение дня, то это правило отменяется. Это не для нас. Мама никому ничего не должна!

Вот я не могу готовить с детьми. Ну не хочу я отмывать кухню полдня. Меня это начинает раздражать, и негатив достается детям. Так что не надо прививать мамам очередной комплекс вины. Столько, сколько мы сейчас делаем, не делала ни одна мама в истории.

Я: Почему ты так думаешь?

Н: Убыстряется пространство вокруг. Сейчас  у нас есть доступ ко всей информации, многое приходится фильтровать, а мама должна всем – каждому ребенку, мужу, семье, себе, родителям. Мама может сидеть дома, но бежит на работу, чтобы соответствовать представлениям о работающей маме, чтобы не потерять себя, остаться интересной мужу и себе. Есть эти комплексы, и их отрицать не надо.

Я: Давай о том, что ты должна себе. Расскажи, чем ты занимаешься, кроме работы?

Н: Два раза в неделю я хожу на французский, два раза – на растяжку, на массаж, от двух до четырех раз в неделю я бегаю, раз в неделю хожу на вокал. У меня нет понятия, что я себе что-то позволила. Это я, и я делаю то, что мне интересно. Я работаю только над теми проектами, которые мне реально интересны, я хожу только на те занятия, которые мне нравятся. Вокал – это мое с пяти лет, а родители ошиблись в моей музыкальности и отдали меня на фортепьяно. Французский язык интересен мне, как и сама Франция. Мне очень нравится бегать, особенно в компании бегового клуба, это клево и нескучно. Растяжка необходима в любом случае после интенсивных физических нагрузок, и там классный тренер. Это не те вещи, которые я делаю через силу, все это мне в кайф.

Я: Наташа, но ведь это время ты могла бы проводить с детьми! Как тебе удается отпустить эту мысль?

Н: Я никому ничем не обязана, и легко прошу о помощи. Но чем больше у меня детей, тем отчетливее я ощущаю, что некоторые вещи – это балласт. Я их когда-то придумала, и зря.

Сушить волосы феном, краситься, тупить в телефон, смотреть телевизор, мыть посуду самой. Я отказалась от этого и получила больше свободного времени. К тому же многие дела делаю параллельно. Например, с младшим могу развлекаться в банке, пока мне оформляют какие-то бумаги, мы будем рисовать, знакомиться с людьми… Мои дети в любой обстановке легко общаются со взрослыми, потому что я их везде с собой беру. Это непросто, это напрягает, потому что не можешь сделать что-то быстрее, чем хочешь, но потом это здорово аукается – дети не капризничают, не истерят, с ними обо всем можно договориться.

Я: Знаю, что ты могла бы позволить себе не работать. Почему ты выбрала друго путь?

Н: Я зарабатываю деньги, которые хоть чего-то стоят и могут оплатить какие-то мои потребности, наверное, лет с 16. Я начинала работать еще в университете, и заработанными деньгами оплачивала свое обучение. В 20-21 я открыла свое первое дело, которое до сих пор существует. Я работаю, потому что хочу. Мне это необходимо, мне это нравится. Повторюсь, что это не всем подходит. Для меня это не мода, это такая же потребность, как для кого-то творчество. Я люблю организовывать проекты, видеть, как они развиваются, работать с людьми.

Я: Смотри: у тебя трое детей, симпатичный муж, дом, бизнес, путешествия, спорт, вокал…– это же идеальная картинка для социальных сетей. Почему у тебя нигде нет активных страничек?

Н: Трансляция жизни в социальных сетях всегда имеет цель, осознанную или нет. Заработки, вложения в себя как в медийную персону, потребность в энергии людей, экспертные оценки…Вести социальные сети активно – это целая работа, и она зачем-то нужна. Вот мне она не нужна. Для меня это – балласт. Но если мне понадобится сделать из себя публичную персону, я возьму этот инструмент. Вот ты, например, ждешь оценки, а мне она не нужна. Я имею и победы, и неудачи, но для меня эта оценка из виртуального пространства ничего не значит. Она не дает мне адекватного представления…♥

Спасибо, Наташа!

Ваш комментарий

Мы сами не любим спам. Обязательно заполните поля со звездочкой *